Толстый парень с голосом, похожим на вокал Элвиса или Роя Орбисона. И перескакивание на ходу от баритона к фальцету – пожалуй, то, чем можно отличить его песни от других исполнителей.

Тайлер Перри родом из штата Род-Айленд. Ещё лет в 13 он, увидев на ТВ выступление Fleet Foxes, решил, что хочет зарабатывать музыкой. В старшей школе он занимался музыкальным театром, что в итоге помогло ему уверенно держаться на сцене и находить контакт с публикой, исполняя впоследствии разные каверы то в барах, то на площадках с открытым микрофоном.

Но до этого подростку с прекрасным голосом удалось получить стипендию для обучения в музыкальном колледже Беркли. На всё обучение стипендии не хватило, и Тайлер вернулся домой, успев, правда, получить какие-то знания и сочинить несколько фолк-песен. Вот тогда он и начал подрабатывать певцом в барах, а ещё помогать отчиму дрессировать собак.

В свои 20 лет я был депрессивным и не выходил из дома, если у меня не было концерта. Сколько себя помню, пение всегда было для меня главным способом получения любви, привязанности и признания.

Параллельно с таким образом жизни депрессия нарастала и нашла свой пик во времена разгула вируса из Уханя. Тайлер закрывался в подвале и постоянно курил траву, пока мать не посоветовала обратиться к психологу. Психотерапевт и диетолог Кортни Хуард (которую потом убьёт собственный муж) действительно помогла Тайлеру сдвинуться с мёртвой точки. Особенно привлекла певца философия Алана Уоттса о том, что жизнь нужно рассматривать как поток, а также составление своего типа личности из 9 возможных эннеатипов (придумка боливийского философа Ичазо, внедрённая позже в современную психологию):

Я прикрепил свою личность к стене и впервые увидел её. И это вывело меня из депрессии. У меня произошло своего рода пробуждение.

Скажем так, Тайлер понял, что меланхоличный фолк с ровным голосом и тихим поведением на сцене – это не его жанр:

Я хотел быть крутым в смысле «мистичным, непостижимым». Но я не думаю, что это обязательно про меня.

В это время певец сочиняет переломную «Got A New Car», где прощается с прежним собой и где рождается альтер-эго – открытый, уверенный фронтмен ретро-поп-группы по имени Тайлер Боллгейм. Понятно, что никто не носит фамилию Игравмяч. Боллгейм – прозвище, которое получил известный игрок в бейсбол Тед Уильямс. Tyler Ballgame появляется во втором куплете песни:

Куча подработок.

В нашей иллюзии появились трещины.

Тайлер Боллгейм возлагал надежды.

На него смотрели с презрением, как на деревенщину из Кентукки.

О значении своего нового имиджа рассказывает Тайлер:

Это был как аварийный клапан самовыражения, способ занять те стороны моей личности, которые были внутри меня, но я их не использовал. Я не был смелым на сцене и не был таким раскованным. А также способ выходить наружу со своим самовыражением, своей чувственностью и своей яростью, требуя, чтобы меня услышали. Это была большая часть создания этого персонажа. И я думаю, что он всё ещё остается таким. Я думаю, что это альтер-эго, которое идёт в обе стороны, верно? Оно то сливается с вашей настоящей личностью, то меняется. Я думаю, что это будет движущаяся цель, возможно, до тех пор, пока существует проект.

Итак, Боллгейм родился, но ничего не происходило. Хотя нет, Тайлер начал искать работу. Он находит вакансию клерка в Лос-Анджелесе, ему звонят из этой риелторской конторы и говорят, что можно приезжать, всё нормально, нас не интересует, есть там у тебя высшее образование или нет. Переезд на другой конец страны, впечатливший певца Венис-Бич и поиск площадок с открытым микрофоном, где можно было петь после работы. Он находит места, где можно петь, исполняет в новых барах тот же свой фолк, того же Орбисона, что предыдущие десяток лет. Но реакция на «Crying» Орбисона, то ли из-за Лос-Анджелеса, то ли из-за родившегося Боллгейма, уже была другой:

Люди сходили с ума, и это было похоже на мой день рождения. Все в зале смотрели на меня и аплодировали.

Вот тогда Тайлер достаёт набросок «Got A New Car», вчитывается в него и понимает, что ироничный Боллгейм был для него стремлением к чему-то большему (искать вакансию именно в Лос-Анджелесе?). В этом тексте, вероятно, доработанном позже, есть упоминание о работе клерка (с головой тыквы – типичный мем), когда музыка не приносит достаточно дохода:

Увидел своего прежнего я, избил его до полусмерти.

Он ещё не знает, но почувствует это, когда проснётся.

Купил новую машину, слышишь, как я её запускаю?

Я сиял, чуть не плакал, когда её покупал.

 

Ещё не оставил наследников, и в омут с головой.

Как животное, проглоти меня и убей.

Фары и крики.

Ты сможешь рассказать мне всё об этом, когда умрёшь.

 

От бумеранга гул в голове.

Молись за меня, как если бы речь шла об атомной бомбе.

Культ славы и статуса.

Это единственное, что имеет значение, когда ты умрёшь.

 

Я хочу быть тем, кто впустит тебя в свет.

Ты знаешь, я люблю, когда ты мне врёшь, ври мне.

 

Провёл сеанс, покинул своё тело.

Оглядываясь назад, это выглядит немного по-викториански.

Встретил тыкву, достал из неё мозги.

Занял её место, когда музыка не принесла дохода.

Ещё не оставил наследников, и в омут с головой.

Как животное, проглоти меня и убей.

Никто не будет нас рекламировать,

Но они расскажут тебе всё о нас, когда мы умрём.

Полтора года прошло в районе Венис-Бич, а затем Тайлер перебрался в другой район города, где достаточно быстро нашёл ребят, с которыми можно составить группу, познакомился с продюсерами. Группа сложилась и начала выступать, альбом под руководством продюсера Джонатана Радо был записан за несколько недель.

Тем временем начальница Тайлера тяжело переносила сверхнагрузки от своего начальства, и Тайлер просто посоветовал ей уволиться:

У неё был нервный срыв из-за стресса, и я убедил её, что это того не стоит. Они её эксплуатировали, и я сказал ей найти что-то, что соответствовало бы её увлечениям. Она уволилась, и из отдела кадров ко мне подошли и сказали, что, поскольку я был помощником вице-президента, для меня тоже больше нет вакансии.

Это было то время, когда альбом уже был готов, концерты были регулярными, и Тайлер не спеша мог искать звукозаписывающую компанию, потому что о его голосе в Лос-Анджелесе многие были наслышаны. На следующий день после увольнения Тайлеру делают предложениеRough Trade, и он соглашается – это известный британский лейбл, который записывал Arcade Fire, The Strokes, ещё кучу инди-исполнителей.

«Got A New Car» стала первым синглом и вышла в июле прошлого года.

Образ Боллгейма, говорит певец, возвращает слушателя на 50-60 лет назад:

В этом случае я занимаю пространство своего идеализированного фронтмена из 60-х и 70-х годов.

Это как раз время его любимых музыкантов. Среди них не только Рой Орбисон, песни которого в барах ему удавались лучше всего. Самый любимый – Рэнди Ньюман, но певец упоминает и тот самый меланхоличный фолк в лице Ника Дрейка и Эллиотта Смита, а также рок-оперу The Who. Но вот кто по-настоящему сформировал манеру пения новой звезды Боллгейма, так это Гарри Нилсон и его альбом, в котором он исполняет песни Рэнди Ньюмана. Можете послушать и почувствовать влияние:

Гарри, по словам Тайлера, научил его петь с теплотой и открытостью.

Заглавная песня «For The First Time, Again» с гитарой продюсера Радо, вышедшая на несколько дней раньше релиза альбома 30 января, явно заимствует мелодию из «Knockin' On Heaven's Door», и, возможно, раем певцу сейчас кажется Лос-Анджелес с его возможностями, об огне которого в песне на самом деле и поётся:

Пожал руку необузданному желанию,

Прижался поближе, и любовь сделала нас дураками.

Столько душ никогда не сдаются.

Когда все кончено, мы всё равно продолжаем пытаться.

 

[Припев]

Не могу дождаться, чтобы встретить тебя снова впервые,

Не могу дождаться, чтобы встретить тебя снова впервые.

 

Я люблю тебя, я люблю тебя, я знаю тебя всю жизнь.

Твой огонь был и всегда будет.

Я узнал твоё имя, но забыл его значение,

Но не знал, что мне чувствовать.

Другая заметная песня на альбоме – «I Believe In Love», сентябрьский сингл о влюблённости в любовь. Рассказывает мистер Боллгейм:

Радо сказал мне: напиши самую большую песню в мире, что бы это для тебя ни значило. Так я написал «Deepest Blue», а затем «I Believe In Love». Это не любовная песня о любви. Это было забавно, потому что люди не воспринимают её как таковую, что, по-моему, прекрасно. Люди воспринимают её как «Я верю в любовь, и это круто, любовь – это здорово». Но на самом деле песня звучит так: «Я верю в любовь, и это верно, что я верю в любовь, но в моей жизни её нет». На самом деле это источник страданий, потому что я романтик, у которого нет любви. Это песня-шутка, и она звучит именно так.

Душа за бортом.

Живой любовник, удовольствие, которое нужно игнорировать.

Испечённый тост подпрыгивает на

Дрожжевое небо, вырезанное по форме тебя.

 

Я не смог объяснить тебе свою любовь.

Надеюсь, что именно поэтому я чувствую себя таким разбитым.

Неважно, где и почему.

Это одинокая жизнь, о.

 

[Припев]

Я верю в любовь, и это нормально.

О, я верю в любовь.

Я верю в любовь, и это нормально.

Было ли так наивно думать, что она хотела, чтобы я жил?

image generated by AI

В клипе появились апельсины, которые потом перекочуют на обложку альбома, в то время как в тексте Тайлер рассуждает о том, что вкус любви может быть скорее лаймом, и нужно много трудиться, чтобы получить лимонад из того, что даёт тебе любовь. Но это же не его случай – он скорее одинокий скиталец:

Если бы мне подарили ночь,

Я бы никогда не срубил дерево жизни.

Но есть те, для кого жизнь – в плодах лайма.

А мне никогда не выжать лимонад.

 

Такая жалость блуждать, как скитальцы.

Покажи ей искреннюю любовь.

Кажется, я попал в печальное заточение, теперь стены исчезли.

С тяжёлой головой, сделай меня королём Вавилона.

В этом клипе можно хорошо рассмотреть и музыкантов группы, правда, загримированных в моде 60-х, – к примеру, на барабанах играет Эми Аллен Вуд, работавшая с Фионой Эппл, а на басу играет Уэйн Уитакер.

«Deepest Blue», которую Тайлер также упомянул как большую песню, выступает меланхоличной фортепианной балладой с теми же рассуждениями «я хочу любить», но не в ироничной, а в печальной манере, задающей большую часть настроения альбома. Голос Тайлера хорошо передаёт любовные страдания и хрупкость собственного положения через образы шипов и крови и привязанность к своей возлюбленной («Я оставил свой разум в твоей комнате»).

Иди в город, ты видела мою любовь?

Я думал, ты поймёшь, в моей руке был шип.

Жди, пока не почувствуешь вкус моей крови.

Надеюсь, что воля есть, что я всегда наготове.

 

Я оставил свой разум в твоей комнате,

Что-то тянет меня обратно.

 

[Припев]

Каждую ночь я сплю с моими извинениями.

Я хочу поиграть с твоим сердцем,

Когда в твоих глазах я вижу только прилив,

То есть миллион способов начать.

Я хочу любить.

Я хочу остановить своё падение.

Медленное погружение, трудно отделить

Величайшую любовь от своей мечты,

Самую глубокую печаль от своей мечты.

Тайлер сравнивает «Deepest Blue» с творчеством Адель, видимо, понимая под этим «большую песню»:

«Deepest Blue» – моя версия песни Адель. Я писал её для своего нового голоса, который я решил задействовать. Когда мы попали в студию, и я услышал звучание через ретро-эффект ленточного дилея Радо, а сама запись была с помощью настоящего микрофона Sony C-37A – того, в который пел Рой Орбисон, – я понял, что мы на верном пути.

Подожди, ты бы отмахнулась от этого?

Я думал, ты поймёшь, сила в твоих руках.

Впусти меня, ты бы назвала это блефом?

Я думал, тебе хотелось бы знать, я жажду показать это.

Та же «вера в любовь», даже желание её, но без особых усилий делать лимонад, вообще без малейшего желания напрягаться выражены в песне «Matter of Taste». Я могу спеть песенку, даже рассказать страшную историю, но вот машину не продам – не настолько чувства настоящие и, вообще, это «дело вкуса», а не сердца:

Обещаю тебе утренний свет:

Я не буду ждать ещё одну ночь,

Теперь я знаю, что ты веришь в силу моей песни.

 

Полная ложь и полная неправда.

Я мог бы плакать ещё раз.

Должен знать, было ли чувство в моей голове настоящим.

 

Не позволяй мне пропасть зря,

Нет, это не стоило моих усилий,

Просто дело вкуса.

Ты меня совсем не знаешь.

 

Детка, детка,

Отдай мне свою любовь.

Детка, детка,

Отдай мне свою любовь.

Я сказал, детка, детка,

Отдай мне свою любовь.

Мне всё равно,

Мне всё равно.

 

Твоя симпатия.

Так беспокоишься, что не получила свой бар.

Я не буду пытаться продать машину.

Мама всегда говорила мне, что сливки сгниют.

В поисках Джека и Джилл

Мы на холме, где нет цветов.

Но я могу рассказать тебе историю, что заставит мертвеца перевернуться.

Необычная, с оттенком джаза, «Ooh» (припев состоит исключительно из «ууу»), выдаёт неопытного героя песни («Я никогда не выводил своего быка на рынок» ­– выражение, как раз означающее неопытность), который признаётся не только в этом, но и в том, что в любви для внешнего наблюдателя есть свои странности. Можно помечтать о тебе на капельку, но целый океан тебя – это чересчур.

Ты никогда не учил зерно плодоносить,

Ты никогда не учил море быть голубым.

Мои заботы оставили меня у алтаря,

Они утешили тебя?

 

Я никогда не выводил своего быка на рынок

И не имел мужества довести дело до конца.

Я пожал руку в знак согласия на сделку,

С плохим, плохим настроением.

 

[Припев]

Ууу, ууу,

Ууу, ууу.

 

Я всегда живу у воды.

Всегда есть глубина, в которой можно странствовать.

Единственная капля, о которой я мог мечтать,

Была в твоём утешении.

Я никогда не понимаю, что на меня обрушивается наводнение и

Дамба пропускает воду.

Любить океаны другого человека –

Это что-то странное.

Где больше всего от Орбисона – так это в насыщенной звуком «Down So Bad», где достаточно традиционно, с высокими метафорами и даже образом роковой женщины-сирены, описывается влюблённость:

Пытаюсь бороться, но я так плохо себя чувствую.

Мечта началась, но я стою на месте.

Я не чувствую страха, о котором пишут в газетах, когда смотрю в твои глаза.

Я цепляюсь за отблеск искры, которой, как я знаю, нет.

Рождённый в огне моего одиночества,

Показываю сирене её силу. (Ах)

Закатываю глаза, потому что это выше моего понимания,

Ты не выходишь из моей головы.

Не отстаёт от стиля Орбисона и более мягкая «Sing How I Feel», напоминающая саундтрек к вестерну образом мужественного человека, поражённого чувствами:

Некоторые мужчины рождаются, чтобы умереть.

Завтрашний день горит в их глазах.

Вес репутации.

Ты бы поняла, почему я так чувствую.

 

Я люблю только тогда, когда могу. Так много ночей в дороге.

Я выкладываю карты на стол, как будто спасаю душу.

[Припев]

Солги для меня, потраться на меня, открой своё сердце.

Никто не был так понятен после наступления темноты.

Посмотри мне в глаза, и ты увидишь это на самом деле.

Я могу петь только о том, что чувствую.

Я могу петь только о том, что чувствую.

Если печаль этих двух песен возвышенная, страстная, то «Goodbye My Love» – это печаль с оттенком депрессии, это песня-склейка состояния фолк-певца Перри, проводящего дни напролёт в подвале, и родившегося Боллгейма, напоминающего о себе только голосом. Говоря об этой песне, певец, кажется, вспоминает всю горечь, что ему довелось испытать в своей жизни:

Я думаю, что одна из основных тем моего самовыражения на этой пластинке – это тоска. Я думаю, что наиболее сильно это чувствуется, когда я пою из этого места глубокой тоски, которая очень знакома мне по моим самым ранним детским ранам. Мои родители разошлись, и я чувствую, что была большая любовь, которая далека от меня, или что есть неполноценная любовь, к которой у меня нет доступа.

В «Goodbye My Love» я почти задался вопросом, не о том ли это, чтобы выйти из депрессии. Потому что депрессия, чем больше ты проводишь с ней времени, тем больше она становится большим утешением и почти что самодовольством, мрачной уверенностью в том, что мир тебя не заслуживает. Я думаю, чтобы покинуть это пространство, нужно много мужества. Но есть и горькая сладость от выхода из этого состояния.

Прощай, моя любовь,

Скажи миру, что я устал

Жить в своих мечтах.

Прощай, прощай, да.

 

Я закрыл глаза

И спрятал всю свою любовь внутри,

Но обманул только себя.

Прощай, прощай, да.

Последние строчки хорошо подходят образу певца, спрятавшегося от всего мира под одеялом:

[Припев]

Я никогда не говорил тебе ничего,

Что не исходило из сердца.

Эта жизнь состоит из воспоминаний,

Которые запоминают твоё имя.

Именно «Goodbye My Love» стала первой песней с альбома, которую Тайлер услышал уже готовой записью:

Я помню, как услышал это впервые. Радо прислал мне это в ночь, когда мы это сделали, и я действительно испугался, потому что это было первое, в чём я когда-либо участвовал, что я считал объективно великолепным и объективно захватывающим на таком уровне, что казалось, будто это может изменить мою жизнь.

На очереди – лучшая баллада альбома. «You're Not My Baby Tonight», кажется, вбирает все параллели творчества певца – Элвис, Нилсон и Орбисон. Песня о моменте осознания потери – текст доводит пронзительный вокал Боллгейма до разрывающих сердце чувств.

О, я знаю, что это не то же самое, прошлое не прошло.

Ничто не может успокоить мою тревогу.

Теперь прошли все дни, когда моя любовь была в бегах.

Я сохраняю спокойствие, но я чувствую это, о.

 

[Припев]

О, ты не моя малышка, моя малышка сегодня ночью.

О нет, ты не моя малышка, моя малышка, моя малышка сегодня ночью.

О-ду-ду-ду.

Видео уместно сопровождает закат солнца, хотя как пережить ночь после таких чувств…

Я буду ждать вечно, чтобы назвать тебя моей любовью.

Теперь ты знаешь, что я чувствую.

Я провожу ночи в печали, в моей голове крутится одна мысль.

Теперь ты знаешь, что это из-за тебя.

В классическом роке своих любимых 60-х Тайлер отрывается в финальном треке «Waiting So Long», хотя эта песня была вдохновлена чистым инди ещё одного продюсера пластинки Райана Полли «The Shore House». Соул-рок о долгожданной любви, которая здесь уже появляется, в отличие от остальных песен: «Жить любовью так трудно, но больше ничего не остаётся».

Оставил свои глаза в углу

Не могла бы ты присмотреть за ними?

Сломала мои запреты

Своей мощной улыбкой.

 

Оставил свои слова в машине,

Если это для тебя имеет значение.

Но было так странно

Писать твоё имя.

 

[Припев]

Я ждал так долго, я ждал так долго,

Я ждал так долго, так долго.

 

Сломал своё зеркало около семи лет назад,

Всё ещё не могу пережить боль.

Принял тебя за своё отражение.

Больше не повторю эту ошибку.

Жить любовью так трудно,

Но больше ничего не остаётся.

Но это так странно

Держать своё сердце наготове.

Останется ли Тайлер верен своему новому образу в будущем? Певец говорит, что вполне представляет себе будущие альбомы и без созданного им открытого всему миру романтика Боллгейма:

Голос Ballgame – это инструмент в коробке, с которым очень весело творить, но я уже замечаю, как в палитру вкрадываются другие цвета. На мой взгляд, это слияние классического пения и классического рока. Это лишь два из множества жанров и стилей, которые мне нравятся, но вполне логично, что именно этот персонаж привёл меня к дебютному релизу.